Childfree Forum Форум чайлдфри

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Дети мешают

Сообщений 11 страница 20 из 28

11

Agusta написал(а):

Да и родителям с детями какой отдых ? Тоже этого не понимаю.

Опа! недавно была в Акваландии , стою в раздевалке ,рядом со мной переодевается мамуля с множеством детей (не считала,да и не знаю ее ли все дети) и говорит им : "Вы же понимаете,я сегодня с вами НЕ отдохнула,отстаньте от меня". И заметьте , это не 3-х часовое путешествие, это просто поход в Акваландию. Не представляю как овуляши мучаются в долгих путешествиях.
Отдых родителей - это ,прежде всего,отдых для детей. (где-то слышала фразу мудрую)

П.С. там же наблюдала ещё одну счастливую мамулю с истеричной дочей, которая плакала на всю раздевалку.

0

12

Разговор про отпуск перенесён
как вы проводите отпуск

0

13

Не знаю, сюда или нет:

На пятницу приходится пик усталости работающего человека. Это заметно во всех сферах: в магазине все злобно толкаются, на работе разговаривают сквозь зубы, а уж если мне приходится пользоваться общественным транспортом в пятницу – это совсем грустно. Скандалы вспыхивают вокруг по любому поводу.

Но уже какую неделю я замечаю, что самыми озлобленными по пятницам бывают молодые родители. Ведь у них не получится полноценно отдохнуть. Дети же мешают! И если на неделе эти надоедливые существа ходят в садик, то выходные – это полный мрак. Они же требуют внимания, а это так изматывает. Каждую пятницу в нашей садиковской раздевалке (а садик наш находится в купеческом доме, поэтому раздевалка – одна и общая на все 100 детей) я наблюдаю сцены, которые по моей личной шкале эмоционального восприятия колеблются от отвратительных до невыносимо отвратительных.

Вчера собираемся с Витей домой. У обоих – отличное настроение, потому что завтра – ВЫХОДНОЙ и послезавтра тоже, и мы предвкушаем, как проведем эти два дня. Радость наша длится недолго. Слышно, что по лестнице какая-то мама тащит ребенка. Младшая группа. Дети все – первый год в садике, им очень сложно, они все пока не привыкли и очень ждут своих мам по вечерам.

Остановившись у шкафчика, малыш виснет у мамы на шее и целует ее. Начинается… «Давай, повиси еще на мне, мало висел эти три года, здоровый уже такой, а все у матери на шее висишь. Не видишь, мне жарко, в голове есть что у тебя или нет?», – отрывает от себя ребенка, толкает к шкафчику. Мальчик хнычет. Мамаша заводится: «Давай, поной мне, поной, я для этого тебя забираю, чтобы нытье твое слушать круглосуточно.

И за что мне такое наказание», – плач усиливается. Женский голос переходит на визг, она начинает вопить, что всю неделю работала, а сейчас ей не дадут отдохнуть, лучше она оставит сына в садике, и он все выходные будет сидеть тут один (классика жанра, почему-то именно русские родители считают, что если пригрозить ребенку оставить его где-то или кому-то отдать – это сразу решит все их воспитательные проблемы и ребенок станет шелковым). При этом мама совершенно уверена, что такой эмоциональный фон способствует тому, чтобы сын одевался сам и делал это крайне быстро. При этом ребенок уже орет так, что одеваться он не может в принципе. Мамаша от злости начинает кидать его вещи на пол.

Тут Витя, который, в принципе, никогда не разговаривает с посторонними, вскакивает с лавочки и прямо босиком бежит в отсек младшей группы, и спрашивает: «А почему Ваш мальчик так плачет», – ребенок замолкает, но его гениальная мама заявляет: «А потому что он – глупый и противный!». И малыш снова начинает плакать так, что давится и его рвет. Витя молча возвращается ко мне. Отвлекаю его разговорами, на сколько это возможно.

В соседнем отсеке с другой стороны от нас одеваются подготовишки. Мальчик лет шести спрашивает папу, куда они пойдут в выходные, и сам предлагает много разных вариантов. Папа усталым и скучным голосом заявляет, что выходные нужны для того, чтобы ОТ-ДЫ-ХАТЬ! И что сын уже взрослый и должен занять себя сам. Здесь, понятное дело, слез нет, за шесть лет парень уже привык, что родителям он, в основном, мешает.

Мы с Витей, наконец, готовы, быстро уходим и оба стараемся скорее все это забыть. Идем и рассуждаем, кто быстрее летает – Человек-паук или Железный Человек. Параллельно пытаемся предположить на глаз, какая лужа глубже. Витя может измерить каждую, и в этот момент чувствует себя круче всех супер-героев вместе взятых.

Навстречу мама волочит ребятенка лет 2,5. Мама – робот, у нее включена программа, по которой она быстрее должна попасть домой, и программа эта сбоев не дает. У нее даже нет возможности хоть немного замедлить шаг, не говоря уже про то, чтобы дать ребенку, посмотреть на мохнатую собаку или экскаватор, замерший возле стройки.

Малыш резко останавливается и смотрит большими глазами на Витю, измеряющего лужи. Механическая мама чешет вперед, остановки не предусмотрены, ее сын падает на колени, но так как она продолжает двигаться вперед по инерции, то тянет его по земле какое-то время. Далее следует стандартный визг, возвращение ребенка в вертикальное положение рывком за капюшон, тычок в спину, чтобы он продолжал движение, и обещание «надрать дома ж…» за испачканный костюм. Этот ребенок не плачет, видимо, привык уже.

Через какое-то время все эти люди будут дома. Они очень мечтают попасть скорее к своему дивану/телевизору/компьютеру/стакану пива (нужное подчеркнуть), но выходные пройдут под знаком минус, потому что дети будут мешать, отвлекать, не давать выспаться, чего-то просить, куда-то звать. Все эти люди не умеют отдыхать со своими детьми, и больше всего на свете хотят отдыхать без них.

Парадокс в том, что лет через десять они будут жаловаться на то, что детям-подросткам они почему-то не интересны, что те бегут из дома к друзьям и на улицу и им не о чем говорить. Еще через 20 они будут страдать от того, что с подросшими и уехавшими из дома детьми контакта нет совсем, будут спрашивать себя, что не так, и не найдут ответа. А дело лишь в том, что дети выросшие в ощущении того, что их мамам и папам с ними не интересно, рано или поздно тоже научатся не интересоваться родителями.

Ссылка

+1

14

Антон Чехов
СПАТЬ ХОЧЕТСЯ

Ночь. Нянька Варька, девочка лет тринадцати, качает колыбель, в которой лежит ребенок, и чуть слышно мурлычет:
Баю-баюшки-баю,
А я песенку спою...
Перед образом горит зеленая лампадка; через всю комнату от угла до угла тянется веревка, на которой висят пеленки и большие черные панталоны. От лампадки ложится на потолок большое зеленое пятно, а пеленки и панталоны бросают длинные тени на печку, колыбель, на Варьку... Когда лампадка начинает мигать, пятно и тени оживают и приходят в движение, как от ветра. Душно. Пахнет щами и сапожным товаром.
Ребенок плачет. Он давно уже осип и изнемог от плача, но всё еще кричит и неизвестно, когда он уймется. А Варьке хочется спать. Глаза ее слипаются, голову тянет вниз, шея болит. Она не может шевельнуть ни веками, ни губами, и ей кажется, что лицо ее высохло и одеревенело, что голова стала маленькой, как булавочная головка.
— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — тебе кашки наварю...
В печке кричит сверчок. В соседней комнате, за дверью, похрапывают хозяин и подмастерье Афанасий... Колыбель жалобно скрипит, сама Варька мурлычет — и всё это сливается в ночную, убаюкивающую музыку, которую так сладко слушать, когда ложишься в постель. Теперь же эта музыка только раздражает и гнетет, потому что она вгоняет в дремоту, а спать нельзя; если Варька, не дай бог, уснет, то хозяева прибьют ее.
Лампадка мигает. Зеленое пятно и тени приходят в движение, лезут в полуоткрытые, неподвижные глаза Варьки и в ее наполовину уснувшем мозгу складываются в туманные грезы. Она видит темные облака, которые гоняются друг за другом по вебу и кричат, как ребенок. Но вот подул ветер, пропали облака, и Варька видит широкое шоссе, покрытое жидкою грязью; по шоссе тянутся обозы, плетутся люди с котомками на спинах, носятся взад и вперед какие-то тени; по обе стороны сквозь холодный, суровый туман видны леса. Вдруг люди с котомками и тени надают на землю в жидкую грязь. — «Зачем это?» — спрашивает Варька. — «Спать, спать!» — отвечают ей. И они засыпают крепко, спят сладко, а на телеграфных проволоках сидят вороны и сороки, кричат, как ребенок, и стараются разбудить их.
— Баю-баюшки-баю, а я песенку спою... — мурлычет Варька и уже видит себя в темной, душной избе.
На полу ворочается ее покойный отец Ефим Степанов. Она не видит его, но слышит, как он катается от боли по полу и стонет. У него, как он говорит, «разыгралась грыжа». Боль так сильна, что он не может выговорить ни одного слова и только втягивает в себя воздух и отбивает зубами барабанную дробь:
— Бу-бу-бу-бу...
Мать Пелагея побежала в усадьбу к господам сказать, что Ефим помирает. Она давно уже ушла и пора бы ей вернуться. Варька лежит на печи, не спит и прислушивается к отцовскому «бу-бу-бу». Но вот слышно, кто-то подъехал к избе. Это господа прислали молодого доктора, который приехал к ним из города в гости. Доктор входит в избу; его не видно в потемках, но слышно, как он кашляет и щелкает дверью.
— Засветите огонь, — говорит он.
— Бу-бу-бу... — отвечает Ефим.
Пелагея бросается к печке и начинает искать черепок со спичками. Проходит минута в молчании. Доктор, порывшись в карманах, зажигает свою спичку.
— Сейчас, батюшка, сейчас, — говорит Пелагея, бросается вон из избы и немного погодя возвращается с огарком.
Щеки у Ефима розовые, глаза блестят и взгляд как-то особенно остр, точно Ефим видит насквозь и избу и доктора.
— Ну, что? Что ты это вздумал? — говорит доктор, нагибаясь к нему. — Эге! Давно ли это у тебя?
— Чего-с? Помирать, ваше благородие, пришло время... Не быть мне в живых...
— Полно вздор говорить... Вылечим!
— Это как вам угодно, ваше благородие, благодарим покорно, а только мы понимаем... Коли смерть пришла, что уж тут.
Доктор с четверть часа возится с Ефимом; потом поднимается и говорит:
— Я ничего не могу поделать... Тебе нужно в больницу ехать, там тебе операцию сделают. Сейчас же поезжай... Непременно поезжай! Немножко поздно, в больнице все уже спят, но это ничего, я тебе записочку дам. Слышишь?
— Батюшка, да на чем же он поедет? — говорит Пелагея. — У нас нет лошади.
— Ничего, я попрошу господ, они дадут лошадь.
Доктор уходит, свеча тухнет, и опять слышится «бу-бу-бу»... Спустя полчаса к избе кто-то подъезжает. Это господа прислали тележку, чтобы ехать в больницу. Ефим собирается и едет...
Но вот наступает хорошее, ясное утро. Пелагеи нет дома: она пошла в больницу узнать, что делается с Ефимом. Где-то плачет ребенок, и Варька слышит, как кто-то ее голосом поет:
— Баю-баюшки-баю, а я песенку спою...
Возвращается Пелагея; она крестится и шепчет:
— Ночью вправили ему, а к утру богу душу отдал... Царство небесное, вечный покой... Сказывают, поздно захватили... Надо бы раньше...
Варька идет в лес и плачет там, но вдруг кто-то бьет ее по затылку с такой силой, что она стукается лбом о березу. Она поднимает глаза и видит перед собой хозяина-сапожника.
— Ты что же это, паршивая? — говорит он. — Дитё плачет, а ты спишь?
Он больно треплет ее за ухо, а она встряхивает головой, качает колыбель и мурлычет свою песню Зеленое пятно и тени от панталон и пеленок колеблются, мигают ей и скоро опять овладевают ее мозгом. Опять она видит шоссе, покрытое жидкою грязью. Люди с котомками на спинах и тени разлеглись и крепко спят. Глядя на них, Варьке страстно хочется спать; она легла бы с наслаждением, но мать Пелагея идет рядом и торопит ее. Обе они спешат в город наниматься.
— Подайте милостынки Христа ради! — просит мать у встречных. — Явите божескую милость, господа милосердные!
— Подай сюда ребенка! — отвечает ей чей-то знакомый голос. — Подай сюда ребенка! — повторяет тот же голос, но уже сердито и резко. — Слышишь, подлая?
Варька вскакивает и, оглядевшись, понимает, в чем дело: нет ни шоссе, ни Пелагеи, ни встречных, а стоит посреди комнатки одна только хозяйка, которая пришла покормить своего ребенка. Пока толстая, плечистая хозяйка кормит и унимает ребенка, Варька стоит, глядит на нее и ждет, когда она кончит. А за окнами уже синеет воздух, тени и зеленое пятно на потолке заметно бледнеют. Скоро утро.
— Возьми! — говорит хозяйка, застегивая на груди сорочку. — Плачет. Должно, сглазили.
Варька берет ребенка, кладет его в колыбель и опять начинает качать. Зеленое пятно и тени мало-помалу исчезают и уж некому лезть в ее голову и туманить мозг. А спать хочется по-прежнему, ужасно хочется! Варька кладет голову на край колыбели и качается всем туловищем, чтобы пересилить сон, но глаза все-таки слипаются и голова тяжела.
— Варька, затопи печку! — раздается за дверью голос хозяина.
Значит, уже пора вставать и приниматься за работу. Варька оставляет колыбель и бежит в сарай за дровами. Она рада. Когда бегаешь и ходишь, спать уже не так хочется, как в сидячем положении. Она приносит дрова, топит печь и чувствует, как расправляется ее одеревеневшее лицо и как проясняются мысли.
— Варька, поставь самовар! — кричит хозяйка.
Варька колет лучину, но едва успевает зажечь их и сунуть в самовар, как слышится новый приказ:
— Варька, почисть хозяину калоши!
Она садится на пол, чистит калоши и думает, что хорошо бы сунуть голову в большую, глубокую калошу и подремать в ней немножко... И вдруг калоша растет, пухнет, наполняет собою всю комнату, Варька роняет щетку, но тотчас же встряхивает головой, пучит глаза и старается глядеть так, чтобы предметы не росли и не двигались в ее глазах.
— Варька, помой снаружи лестницу, а то от заказчиков совестно!
Варька моет лестницу, убирает комнаты, потом топит другую печь и бежит в лавочку. Работы много, нет ни одной минуты свободной.
Но ничто так не тяжело, как стоять на одном месте перед кухонным столом и чистить картошку. Голову тянет к столу, картошка рябит в глазах, нож валится из рук, а возле ходит толстая, сердитая хозяйка с засученными рукавами и говорит так громко, что звенит в ушах. Мучительно также прислуживать за обедом, стирать, шить. Бывают минуты, когда хочется, ни на что не глядя, повалиться на пол и спать.
День проходит. Глядя, как темнеют окна, Варька сжимает себе деревенеющие виски и улыбается, сама не зная чего ради. Вечерняя мгла ласкает ее слипающиеся глаза и обещает ей скорый, крепкий сон. Вечером к хозяевам приходят гости.
— Варька, ставь самовар! — кричит хозяйка.
Самовар у хозяев маленький, и прежде чем гости напиваются чаю, приходится подогревать его раз пять. После чаю Варька стоит целый час на одном месте, глядит на гостей и ждет приказаний.
— Варька, сбегай купи три бутылки пива!
Она срывается с места и старается бежать быстрее, чтобы прогнать сон.
— Варька, сбегай за водкой! Варька, где штопор? Варька, почисть селедку!
Но вот наконец гости ушли; огни тушатся, хозяева ложатся спать.
— Варька, покачай ребенка! — раздается последний приказ.
В печке кричит сверчок; зеленое пятно на потолке и тени от панталон и пеленок опять лезут в полуоткрытые глаза Варьки, мигают и туманят ей голову.
— Баю-баюшки-баю, — мурлычет она, — а я песенку спою...
А ребенок кричит и изнемогает от крика. Варька видит опять грязное шоссе, людей с котомками, Пелагею, отца Ефима. Она всё понимает, всех узнает, по сквозь полусон она не может только никак понять той силы, которая сковывает ее по рукам и по ногам, давит ее и мешает ей жить. Она оглядывается, ищет эту силу, чтобы избавиться от нее, но не находит. Наконец, измучившись, она напрягает все свои силы и зрение, глядит вверх на мигающее зеленое пятно и, прислушавшись к крику, находит врага, мешающего ей жить.
Этот враг — ребенок.
Она смеется. Ей удивительно: как это раньше она не могла понять такого пустяка? Зеленое пятно, тени и сверчок тоже, кажется, смеются и удивляются.
Ложное представление овладевает Варькой. Она встает с табурета и, широко улыбаясь, не мигая глазами, прохаживается по комнате. Ей приятно и щекотно от мысли, что она сейчас избавится от ребенка, сковывающего ее по рукам и ногам... Убить ребенка, а потом спать, спать, спать...
Смеясь, подмигивая и грозя зеленому пятну пальцами, Варька подкрадывается к колыбели и наклоняется к ребенку. Задушив его, она быстро ложится на пол, смеется от радости, что ей можно спать, и через минуту спит уже крепко, как мертвая...

+2

15

Ляляля написал(а):

Антон ЧеховСПАТЬ ХОЧЕТСЯ

Вот какой поучительный рассказ. Помню, давно его читала (очень часто задавалась вопросом, что же дальше стало с Варей? Сбежала она после этого? Или что с ней стряслось?) А вообще - кошмар просто. На почве всего этого у ребенка произошли нарушения в психике, тихое помешательство (не знаю, что конкретно, не психиатр, но похоже на реактивный психоз), поэтому, проще говоря, чертов младенец довел няню-подростка буквально до сумасшествия. Да еще и хозяева - те еще твари.

Отредактировано miss clawdy (19 апреля, 2015г. 23:17:06)

0

16

miss clawdy написал(а):

чертов младенец довел няню-подростка буквально до сумасшествия

Да младенец-то при чем? У них функций немного: спать, жрать да орать. В случайной последовательности. В хозяевах дело, конечно.

+2

17

Neomaster написал(а):

В хозяевах дело, конечно.

В первую очередь, да, они так сказать, "катализатор". Младенец (невольно, ясное дело) послужил перманентным раздражителем, вот девочка и "подвинулась рассудком". Короче, все в комплексе.

0

18

miss clawdy написал(а):

младенец довел няню-подростка буквально до сумасшествия

В фильме "Змеиное яйцо" есть эпизод, очень напоминающий рассказ Чехова. Зело пользительно для просмотра тем, кто сомневается - хочу ли я, могу ли я, магнолия.

0

19

Juliya Drakones написал(а):

На пятницу приходится пик усталости работающего человека.

Ну мозгов-то нет у людей. А все эта долбаная пропаганда, что дети - это сплошь Щастье и море позитива и никаких забот. Я вот лично как представлю, сколько проблем создаст ребенок и сколько времени нужно будет уделять именно личному общению (не говоря уже про решение сопутствующих детских проблем - какого врача выбрать, какую школу, какие внеклассные занятия, какой ВУЗ и бла-бла-бла) - у меня волосы дыбом. Я на собаку-то никак не решусь именно потому, что нужно воспитывать и нужно много личного общения, а тут - ребенок.

0

20

Я когда в детстве прочитала рассказ "Спать хочется ", младенца , мне почему то совсем жалко не было , а вот девочку Варю было жалко .

+1