Childfree Forum Форум чайлдфри

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Childfree Forum Форум чайлдфри » Читаем » Евгения Кайдалова. "Ребенок"


Евгения Кайдалова. "Ребенок"

Сообщений 21 страница 30 из 30

1

В свое время книга произвела на меня неизгладимое впечатление и заставила отложить материнство еще на несколько лет. Кто-то еще читал? Считаю, что такую литературу нужно ввести в школьную обязательную программу. А так же давать прочитать всем желающим "запузяриться".
В этой книге автор без розовых соплей рассказывает о девушке Инне и о ее беременности, родах и воспитании сына. О ее мыслях. О том, от чего ей пришлось отказаться.
На мамских сайтах эту книгу окрестили "ужасной".
Вот небольшой кусочек, чтобы решить для себя, читать или нет.

Пролог

Он закричал. Должно быть, он кричал уже несколько минут, но я только сейчас начала его слышать. Я уже проваливалась в сон, уже не чувствовала своей больной, чугунно-тяжелой, звенящей головы и радостно неслась в бездонную черную пропасть, но он успел схватить меня за грудки и выволочь наружу. Он не мог потерпеть, чтобы я хоть на секунду провалилась в бесчувствие, и, захлебываясь от возмущения, звал меня помучиться вместе с ним.

Я лежала, не открывая глаз и не поднимая головы. Я чисто физически не могла ее оторвать от серого матраса. Голова была неподъемным пушечным ядром, которое намертво приковало меня к постели, и если бы даже я заставила себя сползти с кровати, то стащить вслед за собой еще и голову я бы уже не смогла. А он кричал и все дальше и дальше оттаскивал меня от сладко дышащего сном черного колодца.

Я пошевелила одной ногой и спустила ее на пол. Потом мне ничего не оставалось делать, как спустить вторую. Потом я начала, помогая себе локтями, подтаскивать за собой все остальное тело, и голова мало-помалу стронулась с места.

Он кричал уже так пронзительно, что ненависть помогла мне вскинуть голову на плечи. Теперь я прекрасно понимала, как чувствуют себя люди, потерявшие сознание от пыток, когда их обливают водой, чтобы привести в себя. Но мой кошмар был хуже, чем все подвалы гестапо: я не могла выдать резидента, указать явки и назвать пароли, чтобы меня перестали терзать; я могла только накормить своего мучителя. Заткнуть ему рот едой – тогда меня перестанут рвать на куски. Но у меня не было молока.

Ребенку было всего четыре дня от роду, и все эти дни его морили голодом. Да, получалось так, что он голодал всю свою недолгую жизнь. Однако он все еще надеялся на спасение: стоило взять его на руки, как он жадно присасывался к моей груди, делал несколько глотательных движений и затихал, закрывая глаза. Я клала его на кровать, но он сразу же вновь начинал подергивать головой, потом вертел ею, открывая губы в поисках соска, а потом из него начинал вырываться этот невыносимый крик.

И с каждым новым воплем я с ужасом понимала: вот теперь – все! Сейчас моя голова наконец-то взорвется, как начиненная болью бомба. Будь эта голова хоть немного трезвее, я бы давно подумала о самом простом выходе из ловушки – об искусственном питании. Но беда была в том, что думать-то я как раз и не могла! Голова звенела, вибрировала, ныла. По левой части затылка постоянно пробегали пугающие мурашки, словно мозг, не освеженный сном, рос, как на дрожжах, и искал выхода наружу. А вокруг не было никого старшего, разумного, знающего, никого вообще, кто мог бы спасти меня от этого детского крика. И никого, кто спас бы ребенка от меня.

Наконец у меня получилось выпрямиться и сесть на кровати. Но как только я это сделала, снизу полыхнуло огнем – загорелись от боли швы, наложенные в роддоме. Врачи были крайне предупредительны ко мне: они предупредили, что мне нельзя садиться две недели, и вышли из палаты. Наверное, они считали, что, родив ребенка, я сразу начну парить в невесомости, что безбрежная радость материнства поднимет меня над землей. Я начала мелко трястись в истерике; смех и плач сшибались, как грозовые тучи, а голова не переставая звенела, как провода под смертоносно высоким напряжением.

Я не спала три ночи подряд. Днем ребенок кричал от голода каждые полчаса, а начиная с полуночи я не могла отнять его от груди ни на секунду. Сначала я сидела на кровати, пока засыпающая голова не кренила меня вперед, потом я ложилась, но не могла себе позволить задремать: сон валил меня на спину, и ребенок терял сосок. Ближе к шести утра ребенок сам оставлял грудь, совершенно обессилев, а в восемь он снова кричал, заходясь отчаянием. К тому времени я уже поняла, что в его беде виновата я: не могу накормить его, заставляю его страдать, я его злейший враг с первых минут рождения. И сейчас он мстил мне. Мстил изо всех сил.

В комнате уже не осталось места ничему, кроме крика. Это был беспощадный крик. Обвиняющий крик. Этот крик припирал меня к стенке. Я ничего не могла сделать для этого ребенка, а он все пытался и пытался чего-то от меня добиться. Он не давал мне отключиться от действительности. Он пытался расплющить мне голову, сдавив ее криком. Он обступил меня этим криком со всех сторон, не давая бежать, словно я была преступником, а он – всесильным стражем порядка.

И на секунду среди бесконечного гудения и звона в голове возникла картина, столь знакомая мне по множеству американских боевиков: окровавленный и оскаленный некто в черной кожанке с пистолетом отчаянно кружит на месте, дергаясь то туда, то сюда, но вокруг него сомкнулось плотное кольцо из полицейских мигалок и сирен. Однако прорваться надо любой ценой – ведь речь идет о его жизни. Сейчас этот некто соберет последние силы, стиснет зубы и разрядит свой пистолет в ближайшего полицейского, а затем ринется в образовавшуюся брешь.

Я поняла, что я должна сделать, и неожиданно легко встала на ноги. Я шагнула к кровати, где лежал он, скрученный пеленками и способный только мучительно вертеть головой и подергивать разинутым ртом в поисках груди с молоком. И в отчаянии кричать, что он не хочет умирать от голода.

Я стояла, опираясь о спинку кровати, и это была уже не я. От меня осталась одна начиненная болью голова, она кренилась то вправо, то влево, и я была не способна даже прямо удержать ее на плечах, не то что заставить думать. Я была задыхающимся астматиком, который в состоянии лишь тянуться к аэрозолю с лекарством; в этот момент в нем отсутствует все человеческое, его заполняет животная жажда жизни. Я пойму, что сделала, потом, когда снова стану Homo sapiens. Но сейчас я приму свое лекарство – тишину.

Никогда раньше я не убивала детей и была в этом смысле совершенно неопытна – ведь это был мой первый ребенок. Я не представляла, как именно это сделаю, но зачем-то начала разворачивать его. Беспомощный лиловато-розовый червяк с нелепыми, без конца подергивающимися отростками рук и ног был еще отвратительнее, чем просто орущий рот, рвущийся из пеленок. Теперь его тельце еще и поменяло цвет от холода, а голова была так же бессильно откинута назад, как у меня, когда я сползала с кровати. В этом существе тоже не было ничего человеческого, одно желание жить.

На секунду я пришла в себя, но не для того, чтобы передумать. Теперь на новом, сознательном уровне мне виделось, что уничтожить это существо будет и правильно, и мудро, и ничуть не жестоко. Я могла это сделать много месяцев назад, когда ему было всего двенадцать недель, считая с момента зачатия, – и закон был бы целиком на моей стороне. Я могла это сделать и позже, договорившись с врачом, – закон закрыл бы на это глаза. Но я дала ему пожить в себе целых девять месяцев, а теперь я просто говорю ему: «Хватит!»

И самое смешное, что и теперь закон ничего не сможет сказать в ответ. Этого ребенка не существует – он нигде не зарегистрирован. На него, наверное, завели какие-то бумаги в роддоме, но роддом – не КГБ, чтобы следить за теми, кто выходит живым из его застенков. А сама я тоже не существую в этом городе – прописана я не здесь. О том, что несуществующая мать с несуществующим ребенком на руках стоит сейчас в этой комнате, к которой она не имеет ни малейшего отношения, не знает ни один слуга закона. Более того, об этом вообще никто не знает: среди соседей знакомых у меня нет. Я убью ребенка, а потом спокойно выйду из комнаты и уеду к себе в город. Домой. К маме.

Но он кричал. Крик уже скорее походил на озвученный хрип, и пора было вырываться из этого кошмара. Я надеялась, что вырваться будет просто: словно ты выключил телевизор в разгар фильма ужасов – и больше нет вокруг тебя ни вампиров, ни крови, ни оторванных голов, ни крика…

Стараясь не смотреть на собственные руки, я подняла его повыше и развела руки…

Отредактировано Аэлита (25 мая, 2013г. 12:49:34)

0

21

мур и мяу написал(а):

Но вот беда - эта категория и читать не станет, назвав книгу "ужасной")

Вот-вот, именно так и пишут на сайте отзывов, где я случайно нашла информацию о книге. Мол, начитаются, как трудно, и рожать перестанут, страна вымрет!

0

22

Я прочитаю, пожалуй, но сочту книгу ужасной)) потому что главную героиню захочется взять и у**ать. Абсолютно согласна с Evangelista, правда с одной поправкой: да, все хлопоты с ребенком ТЯГОТЯТ, даже если он любимый и запланированный, но к начальным хлопотам - вставаниям по ночам, разжеванным соскам и постоянной боли (у кого от кесарева, у кого от швов на влагалище) не готов НИКТО. Плач ребенка вызывает сначала раздражение, мысли ну зачем мне все это было нужно, верни мне мою жизнь, а потом осознание бесконечной жалости к существу, которое плачет от ФИЗИЧЕСКОГО дискомфорта, а не просто так. Моя малая орала от колик ужасно просто, бесила меня.. бесила мужа, первые пару недель, а потом до нас просто дошло, что ей хуже, чем нам, что она ну никак не справится без нашей помощи и что мы, такие большие и сильные, просто не имеем права быть слабыми и раздражаться в ее сторону. Она не виновата.

0

23

Amnis
На вкус и цвет фломастеры разные, как говорится. Счастливым мамам я бы не рекомендовала такое читать - пусть и дальше будут счастливы.
Лично мне книга была интересна не только и не столько с художественной точки зрения, сколько со стороны, так сказать, познавательной. Уход за маленьким ребенком я себе представляю смутно, а в книге дано сравнительно объективное, как мне кажется, описание материнских будней.

0

24

Amnis
каждому свое. может его и жалко, но жертвовать собой ради неприятного, длительного и затратного процесса, меня никак не тянет... но я это осознаю заранее и не связываюсь

0

25

Кошки_носят_брошки
все зависит от условий. В случае нормальной матери, имеющий за душой хоть что-то - не можешь грудью накормить - купи смесь. Дорого, но спать спокойнее будешь. Пеленать ребенка? Не, не слышала. Подгузники наше все, да, 1000 рэ на неделю, но СПИШЬ СПОКОЙНО)) мне кажется, что в условиях 17ти летней оборванки все очень сложно.. я бы сдохла наверное, а когда денежка есть - оно все в стопицот раз проще.

0

26

Amnis написал(а):

сочту книгу ужасной)) потому что главную героиню захочется взять и у**ать

На самодельные п***страдания дуры начхать, но вот язык мне очень нравится. То есть, ощущения "не спал сто ночей до звона в ушах" мне знакомы, не важно, что их вызвало). Вся книга хорошо написана, или как?

0

27

хенгэёкай написал(а):

На самодельные п***страдания дуры начхать, но вот язык мне очень нравится. То есть, ощущения "не спал сто ночей до звона в ушах" мне знакомы, не важно, что их вызвало). Вся книга хорошо написана, или как?

Я пока не прочла до конца.  Осилю - поделюсь мнением о литературном слоге)

0

28

Яка
И это гораздо более правильно,  чем теория о "попробуй, родишь - полюбишь!"

0

29

Осилила за почти 2 часа мои глаза сейчас лопнут. Да, написано достаточно ярко, живо и образно. Вердикт: рекомендовано к прочтению восторженным идиоткам любого возраста. Хотя... навряд ли эта книга их отрезвит. Для себя сделала вывод: да ну нафиг. Не только из-за моего отвращения к материнству. Впечатлил процесс подготовки к родам. Реально женщин ставят в условия свиноматки (даже если она такой не является по своей сути). Терпеть такое унижение - да ну нафиг еще раз.

+1

30

Читала несколько лет назад, не впечатлила именно с литературной точки зрения: язык примитивный, сюжет по сути никакой. Разве что информативно почитать для снятия розовых очков (ну, кому это актуально).

0


Вы здесь » Childfree Forum Форум чайлдфри » Читаем » Евгения Кайдалова. "Ребенок"